00:00 

Юля, с днём рожденья тебя!

OldWich
Можно быть грустным. Или злым. Или раздавленным. Или безумным. И каждый раз можно найти для себя оправдание. Но нельзя быть скучным. Потому что для тех, кто скучен, не существует никаких оправданий. (с) В.Мортенсен
Извини, что опоздала. Я дедлайнер по жизни...
Название: «В перекрестии наших снов»
Автор: Evanesco
Бета/гамма: Morane
Рейтинг: PG-13.
Пейринг: СС/ГГ.
Жанр: ангст, драма, романс, флафф, десфик.
Размер: мини
Дисклаймер: герои принадлежат Дж.К. Роулинг.
Саммари: Что было бы, если бы Кристофер Нолан курил Роулинг и Булгакова.
Комментарии: Посвящается Julia-sp, фикрайтеру, художнику (да, непрофессиональному, но от этого не менее прекрасному), человеку с огромной добротой и неповторимым взглядом на мир.
Статус: закончен.
Предупреждения: 1) АУ с момента сражения Гермионы с Беллатрикс в Последней Битве. 2) ООС всех персонажей неизбежен. 3) Слэша нет.


Гермиона падала... или летела? Возможно, она стояла на месте, а ощущение падения – это шутки вестибулярного аппарата, введенного в обман странным серым туманом, клубившимся вокруг девушки. Откуда он, кстати, взялся? Последнее, что отчетливо вспоминалось – перекошенное лицо Беллатрикс Лестрейндж, озаренное зеленой вспышкой. Как будто за спиной у Гермионы включили зеленую лампочку, и этот свет отразился на лице ее противницы. А потом мягкий толчок в спину – и всё пропало в сером киселе.

Приземление было мягким. А возможно, его вообще не было. Скорее, туман пропал так же внезапно, как и возник. Гермиона от неожиданности пошатнулась и схватилась за холодную каменную стену. Ага, значит, этот туман служит средством перемещения. Битва-то была в Большом зале, а она сейчас стояла в памятном коридоре второго этажа, рядом с туалетом Плаксы Миртл. Предрассветное серое небо заглядывало в высокие стрельчатые окна, набрасывало мягкий флёр на каменные стены. И стояла нереальная, неправильная тишина! Ещё секунду назад шёл бой, на улице сражались великаны с кентаврами.А здесь было тихо, как будто в мире нет и никогда не было никакой войны.

Навстречу Гермионе пробежала стайка младшекурсниц. Звук их шагов и смеха донёсся до нее будто через вату. Или она стала хуже слышать? И видеть, похоже, тоже: ведьма могла поклясться, что среди девочек она заметила Ханну Эббот. Но этого не могло быть. Ханна – высокая статная девушка с пышной грудью и тонкой талией. Но эта голубая ленточка в рыжей косе – так заплетала волосы только Эббот на втором курсе. И мальчишка с фотоаппаратом, растолкавший девочек – это же Колин Криви! Но ведь она сама видела, как Невилл принес его тело. А сейчас он вполне живой, только ему вряд ли больше двенадцати лет...

Фигура, быстрыми шагами приближавшаяся к Гермионе по коридору, вообще повергла ее в ступор. Не более трех часов назад она своими глазами наблюдала смерть этого человека. А теперь он преспокойно мёл каменные плиты полами своей чёрной мантии – предатель, убийца, ненавистный Северус Снейп. И звук его шагов вколачивался в уши, как гвозди. Девушка подняла палочку, готовясь отразить нападение Пожирателя Смерти, но тот так же размеренно прошагал мимо, только удивленно приподнял бровь. Гермиона разглядела неопрятную повязку на шее врага, всю пропитанную ярко алым. Снейп прошествовал, задев её тяжелой полой, а на серых плитах остались маленькие красные пятнышки его крови. И еще одна деталь ввергла волшебницу в шок – та же самая пола прошла сквозь ногу одной из учениц, словно та была призраком.

Но обдумать эту мысль Гермионе не дали – неведомая сила подхватила ее, как при переносе портключом, и в следующий момент она стояла между кроватями в Больничном крыле. Напротив неё мадам Помфри распекала тринадцатилетнюю школьницу с кошачьей головой и полосатым пушистым хвостом.

"Мерлин, да ведь это же я!" – подумала ведьма и покраснела. Она до сих пор испытывала мучительный стыд при одном воспоминании о той лжи, что ей пришлось нагородить, чтобы объяснить своё превращение в кошку и не вылететь из школы за кражу и нелегальное изготовление опасного зелья. Медсестра почему-то повторяла одну и ту же фразу:

– Ну, и как вы это объясните, мисс Грейнджер?

Гермиона помнила, что она тогда начала лепетать что-то про несчастный случай, про какие-то покупки в Косом переулке, но та девочка, что стояла напротив, молчала, застыв, как на стоп-кадре маггловского кино.

Хлопнула входная дверь. Призрак Снейпа прошагал к столику мадам Помфри в углу, презрительно скривившись в сторону хозяйки Больничного крыла и двух Гермион, стоящих рядом. Девушка опять подняла палочку, но предатель вёл себя, как обычное привидение: занимался своими делами, не обращая внимания на окружающих. Он взял в шкафчике несколько пузырьков, поставил их на столик, а потом принялся разматывать бинт на шее. Гермионе наскучило представление, и она решила покинуть Больничное крыло, но не тут-то было. Ноги не слушались. Она их ощущала, могла присесть на корточки или встать на цыпочки. Только сделать шаг в любом направлении не могла. Гермиона перепробовала все заклинания, которые пришли ей на ум, начиная с "фините инкантатем" и заканчивая многословными чарами изгнания блуждающей души, но с места не сдвинулась. А призраки, окружающие её, даже на гран не потеряли плотность.

– Вы должны ответить мадам Помфри, мисс Грейнджер, – странный булькающий голос прервал мысленные поиски заклинания, которое она ещё не использовала.

Гермиона недовольно посмотрела в сторону говорившего. Снейп стоял, прижав к шее руку. Окровавленный бинт свисал ниже пояса.

– Вы должны повторить в точности те же слова, что говорили тогда, – при каждом слове между пальцев предателя проступала кровь. Внезапно в черных глазах промелькнуло какое-то непонятное выражение, и Снейп добавил еле слышно и почти не булькая:
– Добро пожаловать в ад, мисс Грейнджер.

– А с чего это я должна вам верить? – ведьма вскинула подбородок. Вот ещё, будет она бояться мёртвого негодяя! Она бы и с живым с ним сразилась, жалко, хозяин ему нерадивый попался – убил своего раба, как только тот стал не нужен.

– С того, что я здесь появился раньше вас и уже изучил особенности этого места, – и Летучий мыш Подземелий опять занялся своей повязкой.

– Это место? Это место называется Хогвартс, мистер Снейп! – называть это чудовище профессором или, упаси Мерлин, директором Гермиона не могла.

– Возможно, – кровь плеснула, добавив краски на узкую ладонь. Странно, но такая сильная кровопотеря никак не сказывалась на самочувствии слизеринского ублюдка. – Только все правила, по которым жила наша школа, здесь не действуют. Зато есть несколько правил, которые свойственны именно этому месту.

– И как мы с вами оказались в этом месте, мистер Снейп?

– Мы умерли.

– Что?! Как? – не могла она умереть! Она отразила заклятье Беллатрикс, а следующего та послать не успела. Разве что, кто-то ударил проклятьем Гермионе в спину, и его свет отразился на лице Лестрейндж. Зелёный свет…

– Ну, при моей смерти вы присутствовали. А вы... – Снейп окинул ее оценивающим взором, – судя по отсутствию зияющих ран и глупому выражению лица, это была "Авада Кедавра". Поздравляю – вам досталось самое милосердное из смертельных проклятий.

– О, да! Вы-то спец в милосердии! – как же она ненавидела этого предателя! Если бы он только вытащил свою палочку, уж Гермиона бы проверила на нем милосердие "Авады". Но на безоружных бойцы Армии Дамблдора не нападают.

– Вы даже не представляете себе, насколько, – тихо пробулькал Снейп и опять занялся своими бинтами.

Гермиона вздохнула, попыталась успокоиться и вспомнить, что она тогда плела мадам Помфри, но призрак медсестры снова и снова повторял ту же фразу, будто не слыша ответов девушки.

– Я сказал "в точности", мисс Грейнджер. Неужели так трудно повторить то, что вы уже когда-то лепетали? – Снейп уже снял бинт, и теперь, чтобы говорить, ему приходилось зажимать дыру в шее ладонью. Кровь побежала сильнее, на полу у его правой ноги образовалась алая лужица.

– Я не помню, что я тогда сказала. Это было слишком давно, – Гермиона опустила палочку. Окровавленный Снейп не вызывал страха.

– Сделка, мисс Грейнджер? – его хрип приобрел вопросительные интонации. – Я вытаскиваю на поверхность это воспоминание, а вы помогаете мне забинтовать шею.

– Вы считаете меня настолько глупой – довериться предателю и убийце?

Мужчина молча пожал плечами, сел на стул и начал заматывать шею бинтом. На белой ткани тут же проступала кровь.

– Хорошо. Только вы дадите Нерушимый обет, что не станете копаться в моей голове сверх необходимого.

– Дался вам этот обет... – повязка ерзала под пальцами, мгновенно намокая, и Снейп морщился. – Я уже мертв, так что Нерушимый обет бесполезен. Клянусь, что вытащу на поверхность памяти мисс Грейнджер ее разговор с мадам Помфри в Больничном крыле вечером двадцать третьего декабря тысяча девятьсот девяносто второго года. Если же не выполню этого или затрону другие воспоминания мисс Грейнджер, пусть моя рана станет в два раза больше.

Черная палочка, которую Снейп сжимал в руке во время произнесения клятвы, засияла лиловым светом.

– Клятва принята, мисс Грейнджер. Теперь вы.

– Я? А в чем должна клясться я?

– В том, что поможете мне, а не уйдете, гордо задрав нос. Я не настолько глуп, чтобы доверяться гриффиндорцу.

– Клянусь, что помогу перебинтовать рану профессору Снейпу после того, как он поможет мне разрешить ситуацию с мадам Помфри. Иначе... иначе... – Гермиона задумалась, какую кару назначить себе.

– "Не сойти мне с этого места" будет достаточно, мисс Грейнджер.

– Не сойти мне с этого места! – палочка девушки засияла, принимая клятву, а до нее дошло, что она только что освободила этого предателя от его обещания. Ведь выполни он его или нет – она так и останется стоять в Больничном крыле. – Вы обманули меня!

– Довольно. Легиллименс! – и голову Гермионы словно сжали тисками. Очень скоро неприятные ощущения исчезли, зато события пятилетней давности встали перед мысленным взором, будто происходили сейчас, в этот момент. Ведьме осталось лишь повторить за своим мысленным двойником:

– Я только хотела стать на время кошкой, чтобы почувствовать, что ощущает профессор МакГонагалл в этом облике. Я не знала, что получится так глупо...

– Чем вы воспользовались, мисс Грейнджер?

– Оборотным зельем.

– И где же вы его взяли? – брови мадам Помфри удивленно поднялись.

– В Косом переулке...

– Не лгите, несносная девчонка! Оборотное зелье продается только по разрешению Министерства!

– Да, я не покупала зелье, я сама его сварила. Я только купила там некоторые ингредиенты – шкурку бумсланга и крылья златоглазок...

Мадам Помфри начала читать длинную нотацию, постепенно становясь все более прозрачной, пока не исчезла. Гермиона попробовала сделать шаг в сторону Снейпа, и у неё получилось. Профессор выполнил обещание. Теперь настала её очередь. Невербальное "инкарцеро" мгновенно опутало убийцу, надежно привязав его к стулу. Ублюдок криво ухмыльнулся, закрыл глаза и поднял голову, предоставляя ей доступ к своей шее.

Девушка размотала испорченный бинт и посмотрела на рваную рану с неровными, кое-где завернувшимися краями. Как тут ни бинтуй – пока не зашьешь, кровь будет сочиться. Гермиона нашла в шкафчике медсестры иглы и шовный материал и опять вернулась к своему неприятному партнеру. Черные глаза смотрели на нее в упор. Ведьма взяла в руки иглу, примерилась и... опустила руку.

"Надежно зафиксированный пациент в анестезии не нуждается, да, Грейнджер?" – так мог бы сказать Снейп, но это была собственная мысль Гермионы.

"Он ведь в сознании. Он будет чувствовать каждое твое движение. Хочешь ощутить себя в шкуре Беллатрикс? Доставлять боль и страдания и получать от этого кайф? Ну и скотина же ты, Грейнджер!"

Гермиона выругалась сквозь зубы, призвала из шкафчика замораживающее зелье и щедро плеснула им на шею Снейпа. Выражение его глаз изменилось: профессор явно был озадачен. А потом Гермионе стало не до его эмоций – в кровавом месиве нужно было найти края, соответствующие друг другу изначально, удалить лохмотья кожи, соединить то, что осталось, и постараться сделать это как можно ровнее. Уж если Гермиона бралась за дело – будь то эссе по нумерологии или штопанье ран мертвого убийцы – она должна была выполнить его наилучшим образом.

Когда всё было готово, она обработала швы настойкой бадьяна – чем тролль не шутит, вдруг в этом полупризрачном мире рана заживет. Тогда ей не придётся больше прикасаться к ублюдку. Она аккуратно забинтовала шею, отошла на три ярда и сняла "инкарцеро".

Снейп тут же вскочил со стула, но остался на месте. Он с озадаченным видом ощупал повязку, потом посмотрел на ведьму и тихо произнес: "Спасибо".

– Я всего лишь выполняла свою часть сделки, – Гермиона не опускала палочку, направленную на одного из самых опасных своих врагов.

– Спасибо за замораживающее зелье. Это... не похоже на Гриффиндор. Кстати, в Большом зале на столах периодически появляется пища. Она, правда, ещё более ужасна, чем была в реальности, но вполне съедобна.

С этими словами Снейп стремительно развернулся, и через мгновение пола черной мантии хлестнула по косяку двери.

Девушка пожала плечами и тоже пошла к выходу. Желудок, которому напомнили про еду, требовательно заурчал – последний раз в него попал только бутерброд пополам с озёрной водой, да и то это было позавчера. Но идти в Большой зал, сидеть напротив Снейпа не хотелось. Поэтому Гермиона направилась в подземелье, к тайному ходу в кухню. Она уже прошла весь бесконечно длинный коридор и приближалась к картине с хихикающей грушей, когда почувствовала резкий рывок в районе пупка. Дурнота от перемещения, дневной свет, слишком резкий после факельного освещения – всё это дезориентировало волшебницу, поэтому она не удивилась, когда из-за поворота стремительно вышла Минерва МакГонагалл.

– Кто здесь? – требовательно спросила декан.

– Это я, – ответила Гермиона, и в унисон с ней – низкий тихий голос. Девушка обернулась и уставилась на двух Снейпов. Один успел сменить одежду и щеголял белой повязкой на шее, а второй, полупрозрачный, был в той самой директорской мантии с тонкой, еле заметной серебряной нитью по вороту. Она насмотрелась на эту залитую кровью вышивку, пока обрабатывала рану.

Призрачный Снейп с МакГонагалл начали разговаривать. Гермиона теперь со стороны могла полюбоваться на то, как кто-то озвучивает своего двойника. Это было бы смешно, если бы не внутренний драматизм сцены, в которой декан Гриффиндора и директор Хогвартса, непримиримые враги, перекидывались оскорблениями. Внезапно профессор МакГонагалл швырнула в Снейпа какое-то заклинание, которое тот молниеносно отбил. Отрикошетив в стену, оно выбило дыру в камне, во все стороны брызнула крошка, а учителя продолжали бой. С палочки декана Гриффиндора слетела огромная огненная змея, моментально окружившая Снейпа, но он развеял ее.

Гермиона отшатнулась к стене: "Он же убьет её! Этот гад моложе, сильнее МакГонагалл и знает множество темномагических заклинаний..."

С палочки зельевара сорвалась "серпенсортия".

"Он издевается? Это ведь даже не защитное заклинание, просто шутка, чтобы попугать наивных магглов", – думала Гермиона, а её декан со смехом развеяла шипящую змею и метнула в противника заклинание летающих кинжалов. Снейп загородился доспехами, стоящими в коридоре. Кинжалы застряли в нагруднике.

"Сейчас будет "сектумсемпра", и всё", – обмерла Гермиона. Из-за поворота выбежали Флитвик, Спраут и Слагхорн. Маленький преподаватель чар закричал, что больше негодяй никого не убьёт, и доспехи, развернувшись, сжали Снейпа в железных объятьях.

Предателю с трудом удалось вырваться, он толкнул ожившую кучу железа в сторону противников, а сам скрылся за дверью ближайшего класса.

"Трус! Трус!" – кричала профессор МакГонагалл, постепенно исчезая вместе с другими деканами.

"Трус? Почему он ни разу не использовал атакующее заклинание? Даже защитного "протего" не поставил? Потому, что тогда кинжалы могли отскочить от щита и поранить профессора МакГонагалл? Но ведь она не стеснялась использовать смертельные заклятья. Декан стремилась убить Снейпа. Такая ярость..." – Гермиона медленно брела по коридору вслед за ушедшим Снейпом-реальным. В кухню идти расхотелось, общение с эльфами требовало немалых душевных сил, а ненависть на лице любимой преподавательницы изрядно подкосила Гермиону. Но поесть было необходимо, сил почти не осталось. Лучше всего пойти в Большой зал: там одни призраки и молчаливый Снейп, на которого можно не обращать внимания. Так она и поступила. Сев на свое обычное место, принялась жевать безвкусную отбивную. Напротив неё о чём-то беззвучно спорили старшекурсники братья Криви. Они размахивали своими палочками, повторяя по очереди одно и то же движение.

"Судя по виду Колина, это было недавно. Он ещё живой, такой весёлый, уверенный, похоже, показывает брату какое-то сложное заклинание… Стоп! Палочки у магглорожденных в девяносто восьмом году?" – Гермиона замерла, забыв проглотить кусок.

За пределами Хогвартса магглорождённых волшебников объявили ворами. Гермиона вспомнила, как сидела, исполняя обязанности секретаря, на судилище Амбридж. И приговоры, которые та выносила: "Азкабан за кражу". "Лишить палочки и всего неправедно нажитого имущества". "Азкабан". "Азкабан". И снова "Азкабан". Это было осенью, а весной магглорождённые волшебники уже просили милостыню на Косой Аллее. Ей вспомнилось лицо нищенки, вцепившейся в дорогое платье Беллатрикс, в которое Гермиона превратила свою одежду, когда шла вместе с Гарри и Роном грабить Гринготтс. И только ученики Хогвартса сохранили свои палочки и свободу. Но если директором Школы был Пожиратель смерти, то как такое могло случиться? На этот вопрос у Гермионы не было ответа.
Она поглядела на преподавательский стол и встретила холодный презрительный взгляд Снейпа-директора. Снейп-мертвец сидел за дальним краем стола и медленно жевал, глядя куда-то мимо призрачных учеников.

Общество фантомов подавляло, поэтому Гермиона, запихав в себя остатки отбивной, постаралась как можно быстрее покинуть Большой зал. По привычке она свернула в сторону Гриффиндорской башни, но рывок в районе пупка пресек ее намерения. Она очутилась в подземельях, окружённая толпой однокурсников. Гриффиндор и Слизерин, четвёртый курс, сдвоенные зелья. Смеются все, и гриффы, и змеи. На физиономии Гойла красуется семейство поганок. Гермиона оглянулась. Рядом с ней стояла она сама, только более юная, прикрывая лицо руками. Рон с силой развёл руки ее двойника так, что стали видны ужасные резцы, доросшие уже до подбородка. Подошёл призрачный Снейп, отправил в больницу Гойла и замер.

– А Малфой попал в Гермиону! Смотрите! – закричал Рон и опять заставил призрак Гермионы опустить руки. Но Снейп молчал.

И снова кричал Рон, снова покатывались со смеху слизеринки, показывая пальцами на доросшие до воротника ужасные зубы. А Снейп стоял, не произнося ни слова. И ни одна из Гермион не могла сдвинуться с места.

За спиной раздались шаги. Снейп-реальный прошел прямо сквозь двойника и зашагал в сторону своих комнат.

– Сэр, подождите! – отчаянно закричала Гермиона.

Маг развернулся и недовольно посмотрел на неё.

– Простите, профессор, не могли бы вы мне помочь?

– В чем, мисс Грейнджер? Опять забыли свою реплику?

– Нет, сэр, – терпение, Грейнджер. Тебе нужен этот гад, чтобы сдвинуться с места. – Здесь была ваша реплика. Но ваш двойник молчит. Не могли бы вы озвучить свои слова?

– Моя реплика? – черная бровь картинно изогнулась. – Но это ваше воспоминание, мисс Грейнджер. Вы и должны сказать все сами. Таково правило.

– Я тогда не могла говорить вообще, резцы мешали. А вы сказали: "Не вижу разницы". А сейчас молчите.

Снейп внимательно посмотрел на двух стоящих рядом Гермион и ухмыльнулся, показав желтоватые зубы:

– Действительно, не вижу разницы.

Призрачная Гермиона всхлипнула и сорвалась с места. Настоящий Снейп развернулся и ушел, фантомный развеялся вместе с кричащими на него Гарри и Роном, а реальная Гермиона осталась на месте, но не потому, что не могла двинуться. Она яростно стирала с лица слезы обиды и изо всех сил сдерживала себя, чтобы не запустить "круциатусом" в спину длинной фигуре в чёрной развевающейся мантии.

И снова долгий путь из подземелий до самой дальней башни. Упрямые лестницы, сворачивающие не туда, куда надо, удлиняющие и без того неблизкий путь. В коридоре восьмого этажа горгулья, закрывающая вход в кабинет директора, вдруг отпрыгнула в сторону, хотя Гермиона не произнесла ни слова. Усталая девушка машинально шагнула на спиральную лестницу. Почему замок решил, что ей надо попасть в кабинет директора? Может, там будет ответ на вопрос, как покинуть это проклятое место?

Гермиона открыла дверь и увидела старого директора, бледного, бессильно откинувшегося в своём кресле. Перед ним стоял Снейп и молчал. Внезапно с тихим хлопком появился ещё один зельевар и схватился за край стола, чтобы не упасть. Гермиона машинально спряталась за угол шкафа возле двери. Прибывший Снейп выпрямился, окинул взглядом мизансцену и тихим, безнадёжным голосом спросил:

– Зачем? Зачем вы надели это кольцо? Уверен, вы ведь знали, что оно проклято. Зачем вы к нему вообще прикасались?

Дамблдор принялся разыгрывать старого чудака, несмотря на свое плачевное состояние и на страшные слова, которые усталым голосом произносил Снейп-реальный, его будущий убийца. Этот тихий голос совершенно не подходил к метаниям по кабинету и яростному лицу Снейпа-фантома. Гермиона с ужасом узнала, что почерневшая рука была следствием проклятия, полученного директором при уничтожении хоркрукса, и что жить ему оставалось год или даже меньше.

Потом призрачный Снейп сел в кресло напротив директорского стола, и разговор пошёл про Драко Малфоя. Гермиона отвлеклась, поэтому изменение интонаций в голосе зельевара заставило её вздрогнуть и прислушаться.

Знакомые саркастические нотки в словах:

– Вы позволите ему убить себя?

И спокойный ясный голос директора:

– Конечно, нет. Меня убьёшь ты.

Призрачный Снейп, сидя в кресле, видимо, еще не понял, что Дамблдор говорит совершенно серьёзно, и продолжал иронизировать, заставляя своего двойника из будущего повторять тогдашние ядовитые фразы.

– Душа этого мальчика пока не под угрозой, – витийствовал директор, – и мне не хотелось бы, чтобы она разделилась на части из-за меня.

– А моя душа, Дамблдор? Моя? – почти прошептал вцепившийся в столешницу мёртвый Снейп. И в голосе его отразилась та же боль, что и в глазах его фантома.

– Только тебе известно, потерпит ли твоя душа ущерб от того, что ты поможешь старику избавиться от боли и унижения, – директор говорил легко, перебирая здоровой рукой завязки на мантии, но голубые глаза пронзали собеседника насквозь. – Я прошу тебя об этом потому, что смерть все равно заберёт меня, это так же точно, как то, что Пушки Педдл в этом году займут последнюю строчку. Признаюсь, я предпочел бы быстрый, безболезненный конец долгим мукам, которые мне предстоят, если будет задействован, например, Грейбэк. Я слышал, что Волдеморт завербовал и его? Или милая Беллатрикс, она ведь любит поиграть с мышкой перед тем, как её съесть.

Оба Снейпа одновременно кивнули. Дамблдор улыбнулся, произнес:

– Спасибо, Северус, – и начал растворяться в воздухе.

Нынешний директор отцепился от стола и медленно побрел к двери. Он распахнул ее, вышел на лестницу. Внизу раздался слабый шорох отпрыгнувшей, а затем вернувшейся на место горгульи, а Гермиона все стояла в нише за шкафом, не в силах совладать с мыслями.

"Так, значит, никакого предательства не было? Снейп выполнял просьбу Дамблдора и остался в Хогвартсе до конца, защищая учеников? Вот почему у братьев Криви были палочки... Впрочем, это не важно. А важно то, что никто не знает, что Снейп не предатель! И по большому счёту не убийца – Дамблдор взял с него обещание, и та "Авада", по сути, была актом милосердия... Хотя какая нам с ним разница, ведь мы оба мертвы".

На этот раз Гермионе удалось добраться до башни Гриффиндора. Девушка прошла через отодвинувшийся при её приближении портрет Полной Дамы и даже не заметила, что пароля не потребовалось. Она опустилась на диван перед горящим камином. Хорошо, хоть огонь в этом мрачном подобии Хогвартса по-прежнему грел. Сейчас она посидит немного, а потом попытается обнаружить какую-нибудь чистую одежду и пойдёт в ванную старост. Если работают кухня и туалеты, возможно, есть и горячая вода. Вот только отдохнёт немного… И не заметила, как уснула.

Знакомый рывок в районе пупка вырвал её из сна перед рассветом. Приземлилась ведьма на пыльном полу Визжащей хижины. Она взмахнула руками, пытаясь удержаться на ногах, и машинально схватилась за руку так же внезапно возникшего рядом Снейпа. Он был без мантии, сюртук измят, волосы взлохмачены, на щеке красный след от подушки.

– Вижу, вы тоже поняли, что в этом месте лучше спать, не раздеваясь. Неизвестно, когда проклятому замку вздумается устроить очередное представление, – голос Снейпа звучал хрипло, на бинте проступило красное пятно.

– У вас опять кровотечение. Надо поменять повязку, – неожиданно для себя выпалила Гермиона и смутилась. Вот так, это вместо «здрасьте». Как себя вести с не-предателем и не-убийцей она еще не решила, слишком быстро происходили события в этом месте.

– Позже. Сейчас посмотрим, что нам приготовил наш общий ад, – к счастью, Снейп вопросами приличий не заморачивался.

Из воздуха соткались Волдеморт, змея и директор Снейп. Начала разыгрываться сцена гибели зельевара. Свои униженные реплики маг произносил сквозь зубы, морщась и, видимо, испытывая стыд перед невольной зрительницей. Когда взгляд его фантома застыл, реальный Снейп попытался сделать шаг, но не смог. Профессор лежал в луже крови, голос Волдеморта сообщал о перемирии на час, а Гермиона поняла, что в этот раз преисподняя занялась ею. Она должна будет произнести свою фразу: "Давай вернемся в замок" и оставить раненого без помощи. Её щеки покраснели, на глазах выступили слезы. Волдеморт во второй раз сообщил Гарри, что за него будут погибать его друзья. Рон опять воскликнул: "Не слушай его, Гарри!", а девушка всё не могла произнести те страшные слова.

– Мисс Грейнджер, это место вытаскивает из нашей памяти воспоминания, которые ранят нас, заставляют испытывать боль, стыд или обиду. Но они уже в прошлом. Просто повторите то, что вы тогда говорили. Как бы вам ни было стыдно сейчас, эти события остались позади. Вы их уже пережили, оплакали, потерзали ими свою совесть. Отстранитесь от тех слов, иначе преисподняя сломает вас. Просто скажите и пойдем отсюда.

Гермиона оторвала взгляд от распростертого на полу тела и, прямо глядя в чёрные усталые глаза, проговорила: "Всё будет хорошо. Давай вернёмся в замок. Если он ушел в лес, то нам нужно придумать новый план". И шагнула к выходу.

– Не терзайте себя, мисс Грейнджер. Вы всё сделали правильно.

– Я даже не проверила ваш пульс. Может, если я хотя бы наложила повязку, вы бы не оказались здесь, – она шла впереди, почти бежала к замку, но длинноногий профессор не отставал.

– Зачем ухаживать за Пожирателем Смерти, убийцей и предателем, если им после победы всё равно займутся дементоры? Одним врагом меньше. Я бы на вашем месте поступил так же.

– Неправда! Вы не предатель!

– И с чего вы вдруг так решили? – Снейп схватил девушку за руку и развернул к себе.

– Я... Простите, но я была вчера в кабинете директора. Я слышала, как Дамблдор просил вас убить его, когда придет время. Как он буквально заставил вас пообещать ему это. Я не хотела подслушивать, честно.

Снейп отпустил её руку и двинулся дальше. Пройдя несколько шагов, он обернулся и сказал:

– Не вините себя. Если бы это место не хотело, чтобы вы подслушали, вас бы там не было.

Гермиона побежала за ним. Вечно пасмурное небо и пустынный двор замка навевали жуть, и оставаться с ними наедине не хотелось.

– Откровенность за откровенность, мисс Грейнджер. Зачем на самом деле Поттеру понадобилось оборотное зелье в декабре девяносто второго? – Снейп не оборачивался, и ей приходилось отвечать на бегу.

– Гарри? Нет, это была моя идея. Я решила, что если мы превратимся в свиту Драко Малфоя, то сможем узнать, не он ли наследник Слизерина. Я допустила ошибку, а Гарри и Рон, заняв места Крэбба и Гойла, выяснили, что и Малфой ничего не знает.

– Как всегда, лёгкие пути не для гриффиндорцев. За тот же месяц можно спокойно приготовить веритасерум из более доступных, чем для оборотного, ингредиентов А кто сказал Поттеру пароль от моего хранилища? Вы же не думаете, что я поверил в сказочку о свободно продающихся в Косом переулке шкурках бумсланга? И, кстати, кто варил зелье?

– Зелье действительно варила я. И можете меня сейчас прибить на месте, но шкурку у вас украла я, а не Гарри. Он заставил взорваться котел Гойла, и пока вы отвлеклись, убирая последствия взрыва, я проникла к вам в хранилище и стащила её.

– Вы полны сюрпризов, мисс Грейнджер. Теперь я верю, что вы могли ограбить Гринготтс. Волшебному миру повезло, что мы с вами оказались здесь.

Гермиона подняла взгляд и с удивлением увидела, что в глазах Снейпа промелькнуло что-то похожее на улыбку.

Так, раздумывая, не начались ли у неё галлюцинации, она добрела до входа в замок, а потом, следуя за черной мантией, и в Большой зал. На столах уже стояла овсянка, тосты и омлет, фантомы гриффиндорцев что-то бурно обсуждали, но слова звучали невнятно. Как обычно, когда замок не устраивал представление специально для своих гостей, разобрать, что говорят, было практически невозможно. И ещё: Гермиона ни разу не увидела среди фантомов Гарри и Рона. То есть, в сценках, разыгрываемых персонально для неё, они, конечно, были. Но в Большом зале и коридорах замка – нет.

Овсянка – единственное блюдо, не изменившее вкуса в мире потустороннего Хогвартса. Видимо, преснее уже некуда. И только эта каша давала хоть какую-то иллюзию реальности. А ещё въевшийся в волосы и одежду запах гари и пыли. Гермиона поняла, что если сейчас же не примет ванну, просто умрет на месте второй раз. Поэтому после завтрака она решительно зашагала в Гриффиндорскую башню, чтобы порыться там в спальнях – вдруг найдётся чистая одежда и мыло с мочалкой. И не важно, чьи они будут – здесь нет никого, кто мог бы претендовать на собственность, кроме неё и Снейпа, а гигиена… если даже постоянная кровопотеря не валит зельевара с ног, то и чужие бактерии ей не повредят.

Лестница под ногами пришла в движение и остановилась напротив восьмого этажа. Гермиона медленно шагнула в коридор. Что ж, если она должна узнать ещё какую-то тайну двух директоров – так тому и быть. Хотя зачем теперь – непонятно. Она узнала, что Снейп не предатель, и стыд за те месяцы, когда она ненавидела его, а особенно за то, что увела от умирающего своих друзей, уже поселился в ее душе. Сейчас Гермиона не могла смотреть на бывшего слизеринского декана без мысли, что это она убила его. И в зеркало смотреть не могла, как будто боялась увидеть у себя на лбу клеймо «убийца».

Горгулья отскочила в сторону, Гермиона молча встала на спиральную лестницу. Дамблдор кружил между столом, окном и насестом Фоукса, спрятав изуродованную проклятьем руку под длинным рукавом. А Снейп сидел в том же кресле почти посредине кабинета и молча следил за перемещениями директора. Появившийся возле стола Снейп-второй отошел к шкафу, за которым стояла в нише Гермиона, и усталым голосом спросил:

– Ну, что на этот раз?

И как будто включили звук. Дамблдор принялся рассказывать про то, что настанет день, когда Волдеморт начнёт опасаться за свою змею. Снейп вовремя подавал реплики, и Гермиона немного расслабилась. Она догадывалась, что видения Гарри возникли не просто так. Связь между ним и Волдемортом иногда была полезна, хотя и приносила страдания. Но того, что сказал директор, Гермиона не ожидала и схватилась за стенку шкафа, чтобы устоять на ногах.

– И пока этот осколок души, о котором и сам Волдеморт не догадывается, живет в Гарри, под его защитой, Волдеморт не может умереть.

А дальше было ещё страшнее. Когда добрый, умный, такой всё знающий и понимающий директор сказал, что растил её друга, как свинью на убой... Что устраивал ему испытания, чтобы тот «попробовал свои силы»… Это было ужасно. Так ужасно, что Гермиону затошнило. И только боязнь, что Снейп выгонит её, заставила девушку затаить дыхание и слушать дальше, до боли вцепившись в заднюю стенку шкафа.

Прекрасная серебристая лань проскакала по кабинету и выпрыгнула в окно.

– Через столько лет?

– Всегда.

Реальный Снейп развернулся и вышел, хлестнув, по обыкновению, шкаф, за которым стояла Гермиона, полой мантии. Фантомы развеивались вместе с Фоуксом и его насестом, а волшебница всё стояла на месте, и из глаз её лились слёзы. Вот как всё было на самом деле. Гарри и не должен был пережить эту битву. Но если такова цена спасения мира, так, может, и не стоит сожалеть о его утрате. Может, это и не плохо, что она здесь. Родители не страдают – они ничего не помнят о ней, у Рона – большая дружная семья. А им – Гарри, ей и Северусу, знающим, какой ценой досталась победа, лучше унести это знание в могилу. Интересно, их похоронят рядом с усыпальницей Дамблдора или в Годриковой Лощине? Хотелось бы здесь, на берегу озера… Мерлин, о чём она думает? Какая разница, где истлеет её тело, если она с ним никак не связана?

Гермиона вытерла слёзы и продолжила свой путь в башню Гриффиндора. Всё, что могло случиться, уже случилось. Дальше пусть сражаются и строят свой мир те, кто остался жив. А ей надо помыться и немного привести мысли в порядок.

Лёжа в ванне, в теплой ароматной пене, она снова вспоминала только что увиденную сцену. Что же так царапнуло ее напоследок? Лань! Почему-то прекрасное животное вызвало неприятные ощущения. Это странно, ведь патронус Снейпа был удивительно красив. Гарри говорил, что в тот день, когда он нашёл меч Гриффиндора, его вела серебристая лань. Значит, это Северус принес меч в лес Дин. Ну, да, он же был директором, и у него в кабинете хранилась реликвия Основателя. Но Гарри уверял, что это был патронус его матери. И профессор Люпин упоминал, что патронусом Лили Поттер была лань. А Гарри рассказывал, что когда Тонкс влюбилась в Ремуса, у неё изменился патронус… Похоже, защитник меняется, когда человек влюбляется. А у Снейпа он всегда был таким. Значит, Лили была его первой любовью, и он любил её до сих пор, все шестнадцать лет, прошедшие после её смерти. Единственный человек здесь, в этом холодном мире, кто помогал ей. Он не просто отыгрывал свои роли в их общих спектаклях, но пытался помочь ей адаптироваться. Единственный «живой» среди призраков. Такой же, как она сама. Что же так больно-то в груди?

“Опомнись, Грейнджер! Никак, ревнуешь? У тебя нет ни малейшего шанса завоевать мрачного и таинственного профессора. Во-первых, ты для него маленькая невыносимая всезнайка. Во-вторых, не с твоей внешностью идти на приступ мужских сердец. И в-третьих, Лили Поттер победила тебя шестнадцать лет назад, когда умерла. Она навсегда осталась недостижимой прекрасной возлюбленной. Она возведена на пьедестал, недостатки её канули в небытие, а достоинства стали неоспоримы. Так что окуни-ка ты, Грейнджер, свою глупую голову в воду и попытайся выкинуть из неё своё внезапное посмертное увлечение”.

Подумав так, Гермиона действительно опустилась в ванну с головой и… почувствовала рывок в районе пупка. Она приземлилась на доски, больно ударившись спиной, а сверху на неё рухнуло не меньше пяти галлонов мыльной воды. С трудом поднявшись на скользком мокром полу, Гермиона увидела, что находится в кабинете ЗОТИ. С одной стороны, это было хорошо – ноги на деревянном полу мёрзли меньше, чем на каменных плитах класса зельеварения. С другой – дверь-то закрыта. И она стоит голая и не может двинуться, а напротив неё висит экран с изображением оборотня. И Снейп молча стоит рядом. И хоть всю жизнь кричи – настоящий Северус не услышит и не придёт сказать ей, что она «не может держать рот на замке или гордится тем, что она невыносимая всезнайка». Пусть говорит, что угодно. Все его уколы – просто комплименты по сравнению с теми словами, что она припасла для себя сама. Ведь знала же, что это место только и ждёт, чтобы застать врасплох. Положила палочку на бортик ванны, кретинка. Надо было с ней и нырять – теперь хоть могла бы трансфигурировать себе какую-нибудь одежду да наложить согревающие чары. Но нет, приходится стоять и чувствовать, как под замораживающим взглядом чёрных глаз покрывается пупырышками кожа. И думать, можно ли простудиться до смерти после смерти…

Когда мисс Грейнджер пропустила обед, Снейп решил, что девчонка просто восполняет то, что недоспала за двое суток битвы и посмертия. Но она не явилась и на ужин. И преисподняя ни разу не напомнила о себе новым выматывающим душу представлением. Видимо, она занята именно ею, Грейнджер. Уже восемь часов. За это время даже мелкий упрямец Поттер бы сломался и сказал всё, что от него требовалось, чтобы растравить совесть. Или сцена опять требует его, Снейпа, присутствия? Маг вскочил из-за стола, оставив недоеденный ужин. Где они могли пересечься с этой девчонкой? Да где угодно, начиная от Астрономической башни и заканчивая Визжащей хижиной! И все эти места надо прочесать, чтобы найти и вытащить эту лохматую приставалу, которая считает себя в ответе за все беды мира и поэтому может предаваться самобичеванию из-за совершенно не зависящих от неё вещей.

Снейп начал поиски от Большого зала и спустился в Подземелья. Он проверил все известные ему укромные места, где любили прятаться парочки, заглянул в кабинет зельеварения и свое хранилище. Проверил туалет Плаксы Миртл и кабинет директора. Он заглянул в класс ЗОТИ и уже закрывал дверь, но какая-то неправильность привлекла его внимание. Неподвижность фантомов! Все призраки учеников и учителей, встречавшиеся на его пути, двигались и создавали иллюзию жизни, а здесь класс замер, да и его двойник торчал у экрана, как плохая карикатура на самого себя.

Профессор стремительно пересёк класс и у самой кафедры в луже воды увидел скорчившуюся нагую фигурку. Снейп высушил воду, накинул на бедолагу свою мантию и только после этого наклонился проверить, жива ли его невольная спутница в этом мире призраков. Как ни странно, но после смерти они оба не перестали дышать, не утратили нужды в еде и сне. Впрочем, это могло быть всего лишь ещё одной гадостью от преисподней.

Дыхание Грейнджер было еле слышным, кожа холодна, как у русалки. Сдвинуть девчонку с места не удавалось, а помочь ему с репликами она не могла – «энервейт» не привёл её в чувство. Пришлось копаться в собственной голове, вытаскивая забытое воспоминание о том уроке, когда он замещал Люпина и пытался вдолбить в эти пустые головы, как опасны оборотни, особенно в полнолуние. Особенно те, что свободно ходят среди детей и в любой момент могут напасть на беспечного или излишне смелого ученика, потому что, видите ли, антиликантропное зелье чересчур горькое, и они оттягивают приём до последнего момента, пока окончательно не забывают выпить его. Помнится, тогда его лекция никакого успеха не возымела.

Что ж, тогда, четыре года назад, он всё сказал правильно. Маггловские манеры этой девицы развращающе действовали на других учеников. Если дать ей волю, то вскоре мелкие пакостники начали бы пререкаться с учителями по малейшему поводу. И все школьные запреты стали бы просто бессмысленными. А они появились не на пустом месте. Толпа недоучившихся волшебников – это не свора малолетних магглов-хулиганов. Даже летучемышиный сглаз мог стать причиной смерти того, к кому его применили в неподобающем месте и в неподходящее время. Так что те обидные слова, которыми Снейп попытался усмирить зарвавшуюся выскочку, были вызваны обстоятельствами, а не личной враждой или мелочным желанием насолить. Враждой кого к кому? Взрослого человека к маленькой девочке, которую он должен учить и оберегать? Даже не смешно.

Снейп трансфигурировал ближайший стул в носилки, водрузил на них бесчувственную Грейнджер и направился в свои комнаты. Зелья первой необходимости у декана постоянно под рукой: не всегда есть время или возможность отправить ученика в Больничное крыло. Сам он тоже не железный, так что время до следующего свидания с больной совестью хотелось бы провести в кресле у камина, а не на продавленной больничной койке.

Гермиона очнулась, когда перцовое зелье начало разогревать её изнутри, да так, что из ушей повалил пар. Волосы, не просохшие за несколько часов в холодном классе, мгновенно встали дыбом и закурчавились. Наверное, будь рядом маггл, он бы уже катался по полу от смеха. Но, открыв глаза, она встретила знакомый холодный, ничего не выражающий взгляд.

– Как вы себя чувствуете, мисс Грейнджер?

Гермиона попыталась прислушаться к себе.

– Не знаю. Наверное, хорошо, – голос не повиновался, вместо слов раздалось только тихое шипение, а в горле будто наждаком провели.

– Тогда будьте добры объяснить, где вы умудрились посеять свою волшебную палочку.

– В ванной старост.

Снейп стремительно поднялся.

– Сэр, постойте, – тонкая рука метнулась из-под одеяла и вцепилась ему в кисть. – Среди воспоминаний, что вы отдали Гарри, было то, в котором Дамблдор говорит о части души Волдеморта, заключенном в нём? И о том, что пока жив Гарри, Волдеморта нельзя убить?

– Да, мисс Грейнджер. Это было одним из обязательных пунктов плана – Поттер должен был узнать о своей миссии только перед самым концом.

– Он выполнил ваш план. Хагрид под конвоем Пожирателей принёс его тело.

– Что ж… – Снейп помялся, не решаясь вырвать руку из цепкой хватки и не зная, как реагировать на совершенно спокойный тон, которым она сообщала ему, что он успешно завершил свою миссию, послав на смерть сына той, которая была ему дорога. – Значит, хотя бы умер я не бесполезно.

Пожатие тонких пальцев ему почудилось, или девчонка действительно попыталась ободрить? Её рука бессильно скользнула вниз и осталась висеть, глаза закрылись, дыхание выровнялось. Маг потянулся спрятать тонкую кисть под одеяло, но тут же фыркнул и сделал это магией, не приближаясь к своей пациентке.

Когда Гермиона проснулась, часы на стене показывали пятый час, скорее всего утра – ведь не могла она проспать сутки? Волшебница огляделась – обстановка похожа на покои декана МакГонагалл, только без шотландского колорита и мебель пообшарпанней. Судя по отсутствию окон, она в Подземельях. Ну, правильно, Снейп же нашел её и даже дал перцового зелья. А на прикроватной тумбочке стояла настойка эвкалипта на меду. Необходимая вещь для горла. И рядом лежала ненавистная ореховая палочка, которую приходилось считать своей. На стуле – стопка одежды, найденная в чьём-то сундуке и принесенная ею в ванную старост, чтобы потом одеться в чистое. Только хозяина комнат нет, но это к лучшему – можно спокойно привести себя в порядок.

Дверь открылась перед Гермионой, опять не потребовав пароля или даже взмаха палочки. Похоже, эта версия Хогвартса в некоторой степени более дружелюбна, чем ее реальный аналог, разрушенный сейчас, наверное, до основания. Если бы ещё не перемещал по своему желанию, можно было бы припомнить, куда они с ребятами так и не проникли, и перечитать все книги в Запретной секции. Забавно, даже смерть не повлияла на её жажду знаний. Нет, но всё же где Северус? Гермиона второй день называла сурового учителя по имени, и ей это страшно нравилось. Как будто приближало к слизеринскому декану.

Судя по его отсутствию в столь ранний час в своих покоях, им опять занялся замок. И будет не лишним, если она поищет его. Вдруг там нужна её реплика. Гермиона вспомнила, в каком виде должен был вчера найти её Снейп, и покраснела. Вот будет весело, если и его выдернуло из ванны. Впрочем, у него-то наверняка палочка была под рукой. Ноги сами понесли ее на Астрономическую башню. Для человека с таким прошлым, как у Северуса, каждый закоулок замка мог хранить ранящие воспоминания. И всё же самым страшным должно быть то, когда ему пришлось совершить убийство.

Она оказалась права. Прямо перед ней замерли у перил фигуры Пожирателей и Малфоя, чуть впереди встал Снейп. Дамблдор прислонился к ограждению на противоположной стороне площадки. Под прикрытием стены пряталась от пронизывающего ветра сидящая на полу фигура, закутанная в черную мантию.

– Северус… пожалуйста… – прошептал призрак Дамблдора.

Ни один из участников спектакля не шелохнулся. Через минуту опять раздалось:

– Северус… пожалуйста…

Гермиона поняла, что реальный Снейп не станет повторять своих слов. Просто не сможет. И сидеть ему так, пока он не сойдет с ума или замку не надоест мучить его. Скорее первое, чем второе.

– Северус… пожалуйста…

Девушка посмотрела на старого директора. И вспомнила его холодную улыбку: «Меня убьёшь ты». А о том, что после этого Снейпа наверняка приговорят к поцелую дементора, он подумал, интересно? Ему хотелось быстрого и безболезненного конца, а на то, что конец Северуса будет наполнен болью и позором, Дамблдор наплевал?

И ещё одна фраза царапнула память: «Мы оберегали его, потому что было очень важно обучить его, вырастить, дать ему испробовать свою силу». Значит, вся та трогательная дружба юного волшебника и умудренного годами старца оказалась фарсом? Дамблдор действительно растил Гарри как свинью на убой.

– Северус… пожалуйста…

Ненависть темной волной захлестнула сознание. Гермиона вышла на середину площадки, встала в фантом Снейпа, чувствуя, как по коже забегали мурашки, а окружающее будто подёрнулось чёрной дымкой.

– Авада Кедавра! – слова страшного проклятья вырвались легко, как и ярко-зелёный луч, скользнувший с конца ее палочки в грудь директора. Фантом приподнялся над ограждением и рухнул вниз.

«Надо же, сработало! Странные правила в этом аду. Меняются по ходу игры».
Впрочем, не это сейчас важно, а то, как ей спустить тяжёлого и рослого мужчину по винтовой лестнице. Похоже, придётся устраиваться здесь, пока Северус не очнётся. Благо, на этот раз палочка у неё с собой. Гермиона создала себе подушку, села рядом с профессором и потянула его за плечи, укладывая на такой же трансфигурированный из трубы телескопа матрас и пристраивая его голову у себя на коленях. Потом она наложила на них обоих согревающие чары и собралась подремать, но сон не шёл.

– Профессор, вы знаете, что вы с Гарри удивительно похожи? – Северус спал, так что она могла говорить всё, что вздумается, не опасаясь гневной отповеди. – Не внешне, конечно. Я имею в виду это ваше непреодолимое желание защитить всех, кого вы считаете слабее. У вас это ученики, у Гарри были мы все, его друзья. Он выслушивал иногда довольно бессвязные рассказы Сириуса, понимая, что тому надо наговориться за двенадцать лет молчания. Немного жёстко, но действенно заставил профессора Люпина принять любовь Тонкс и взять на себя ответственность за нее. Вы же помните, что именно ответственности Ремус боялся пуще Волдеморта. Он оберегал Рона от опасностей маггловского мира, хотя тот вовсе не нуждался в такой опеке. А ещё, когда мы остались вдвоем, Гарри стал прихватывать часть моего дежурства. Я обвинила его в сексизме, а он похлопал своими невозможными ресницами и спросил: «Но как иначе? Ты же устала!» Он, как и вы, считал себя в ответе за всех, кого встретил в жизни. Даже за Малфоя он чувствовал ответственность после того, как чуть не убил его в туалете Плаксы Миртл. И это из него было не вышибить никаким воспитанием. На этом и сыграл Волдеморт, когда вызывал его в Запретный лес. Он же не знал, что, просмотрев ваши воспоминания, Гарри всё равно бы пришел к нему. Пришёл, чтобы умереть. А то, что его нет с нами, это, наверное, здорово. Видимо, он сразу попал в рай.

Снейп чуть двинулся, поудобнее устраивая ноющую шею. Кровь опять засохла на несвежем бинте, и, если сейчас делать перевязку, придётся долго отмачивать его. Он проснулся в тот момент, когда его голова коснулась теплых девичьих колен, но рефлексы старого разведчика заставили скрыть факт своего пробуждения, а «просыпаться» сейчас не было причин – уж больно уютными оказались мягкие коленки. Голос Грейнджер звучал усыпляюще, так что шевелиться вообще не хотелось. Интересно, как ей удалось прекратить сцену убийства Дамблдора? Словно отвечая на его слова, девушка продолжила:

– Я, кажется, знаю, почему Гарри нет здесь. Он никогда не смог бы произнести смертельного проклятья. Я смогла, а он – нет. Оказывается, это так легко – дать выход своей ненависти. Уничтожить того, кто убил твоих друзей.

Легкая рука легла ему на голову, медленно перебирая спутанные пряди. Снейп замер, не зная, как реагировать на неожиданную ласку.

– Да, вы можете возмущаться, сколько угодно, но я считаю вас другом. Да, другом, таким же, как Гарри... А Дамблдор хладнокровно приговорил вас обоих к смерти. Мне было легко послать в него «Аваду». Мерлин, как же это было легко! Это не должно быть так легко! Чтобы убить человека клинком, надо подойти вплотную и… и воткнуть нож прямо в тело. Чтобы застрелить, надо прицелиться и нажать на курок. Но чтобы убить магией, надо всего лишь взмахнуть палочкой и произнести два простых слова… Это не должно быть так просто! Так непростительно просто…

Тонкие пальчики сжались, неосознанно вцепившись в волосы, но зельевар не выдал себя даже изменившимся дыханием. Рука снова расслабилась и продолжила легонько поглаживать его по голове и шее.

– Я убийца. Теперь в этом нет сомнения. Я оставила вас умирать в Визжащей хижине, а теперь в здравом уме и твердой памяти, без всяких клятв послала смертельное проклятье в Дамблдора. И не говорите мне, что это был фантом! В тот момент я поступила бы так же, будь тут живой директор. Такая ненависть… Оказывается, я на неё способна. А вот вам здесь делать нечего. Свои грехи вы искупили с лихвой. Как бы я хотела увести вас отсюда куда-нибудь, где нет злобы, лжи, стремящихся к власти маньяков и играющих чужими жизнями лицемеров… К сожалению, я не властна над этим местом. Но, Хогвартс, если ты слышишь меня, дай этому человеку покой! Он его заслужил, как никто другой на земле…

Замок ли услышал этот страстный призыв, или Грейнджер искупила все свои вольные и невольные прегрешения, но ее тело вдруг засияло солнечным светом изнутри и растаяло в воздухе. Вскочивший на ноги маг успел только увидеть удивлённые карие глаза, исчезнувшие в золотой вспышке. Вот он и снова один. Преисподняя осталась верна себе – девчонка просила за него, а исчезла сама. Снейп надеялся, что всё, чего Грейнджер пожелала ему, достанется ей. Она тоже заслужила покой. Своей верностью и стойкостью, тем, что бросалась на помощь всякому, кто в ней нуждался. Мир, убивший такую чистую душу, не достоин её. Покоя просила Гермиона? Да пребудет с ней покой.

Свет, невозможный, почти осязаемый солнечный свет хлынул с неба и растворил в себе без остатка каменный парапет, туман над Запретным лесом и тучи. И Хогвартс.

@темы: мини, Фики и клипы от Evanesco, Снейджер, Северус Снейп, Гермиона Грейнджер

Комментарии
2013-03-12 в 01:11 

julia-sp
Нежный воин
Света! Девочки! Круто! :gigi:
Я зависла уже на шапке.
Посвящается Julia-sp, фикрайтеру, художнику (да, непрофессиональному, но от этого не менее прекрасному), человеку с огромной добротой и неповторимым взглядом на мир.
Как в том анекдоте: "В понедельник утром - неужели это Я?!" :lol: Это что, правда Я?! :lol:

Предупреждения: ... 3) Слэша нет.
Убила! :lol: :lol: :lol:

А фик такой грустный.... Уууууу.... Я почему-то надеялась, как распоследняя дура, что они воскреснут. Так жалко...
Светочка, это замечательный подарок. Такой поэтичный, такой светлый. Спасибо тебе огромное-преогромное! :kiss:
Я теперь пойду, посижу, подумаю...

2013-03-12 в 01:51 

Nakhodka1975
— Ты видишь дождь? Весна, лейтенант! Ну, я пошёл, всё, мне надоело. Цыганочка с выходом. — Сват, ты куда? Струсил? — Дурак ты, Суслик. И буду я распоследним пижоном, если эту ... не уделаю.
:heart:

2013-03-12 в 06:27 

OldWich
Можно быть грустным. Или злым. Или раздавленным. Или безумным. И каждый раз можно найти для себя оправдание. Но нельзя быть скучным. Потому что для тех, кто скучен, не существует никаких оправданий. (с) В.Мортенсен
julia-sp, ну, там же неясно, куда их из того лимба выкинуло. Может, он из комы вышли и Гермиона рванула в Визжащую хижину прятать Снейпа. Чистилище-то было неправильное - с блэкджеком и шлюхами сохранением основных физиологических функций организма. Так что и путь оттуда мог быть не в рай. И ждать им покоя не меньше ста лет. А непокой они друг другу с удовольствием обеспечат.
Я рада, что мой (а особенно Маринин, знала бы ты, что ей пришлось вытерпеть... впрочем, ты знаешь) труд понравился. :flower:

2013-03-12 в 11:57 

julia-sp
Нежный воин
ну, там же неясно, куда их из того лимба выкинуло.
Ну, в принципе, да. Просто свет вызывает стойкую ассоциацию, да и настроение такое...

И ждать им покоя не меньше ста лет. А непокой они друг другу с удовольствием обеспечат.
Да дай бог, конечно. ))))

Я рада, что мой (а особенно Маринин, знала бы ты, что ей пришлось вытерпеть... впрочем, ты знаешь) труд понравился.
Да ладно тебе! Всё нормально было. Это просто я придиралась. ))))))))

   

Сокровищница драконов

главная