Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
15:26 

Еще из старенького. "Помнишь?.."

mittens
Название: "Помнишь?.."
Автор: Варежка
Бета: Летучая_Мышь
Рейтинг: G
Пейринг: СС/ГГ
Жанр: Drama/Angst
Дисклаймер: герои мира Гарри Поттера принадлежат Джоан Роулинг.
Саммари: иногда всё, что нам остается - это память…
Комментарии: фик написан на Битву Ордена Роз и Лиги Драконов. Предупреждение: Смерть персонажа
Статус: закончен



Полутёмная, освещённая лишь пламенем нескольких свечей и затухающего камина комната, уставленная высокими стеллажами с книгами; древнее кресло у зашторенного окна; низкий журнальный столик с хаотично разбросанными на нём фотографиями, альбомами и вырезками из старых, пожелтевших от времени газет… В дальнем углу на диване сидит женщина, безвольно сложив руки на коленях и невидяще уставившись в пространство перед собой… Внезапно раздаётся тихий скрип открываемой двери, и в комнату входит рыжий кот.

- А, это ты, Косолапус, - заметив старого друга, произносит женщина. - Соскучился, наконец, негодник? - приглашая кота устроиться рядом, спрашивает она.

- Мяу! - отвечает зверь и, игнорируя приглашение, укладывается на ковре перед камином.

- Ну, что, Лапик? Вот и остались мы с тобой одни… - негромко говорит Гермиона и поднимается с дивана, подходит к столику и берет оттуда одну из фотографий. - С тех пор, как Оливия вышла замуж за Скорпиуса, в доме стало пусто… Они, конечно, навещают нас с тобой, Лапик, но, согласись, это не то…

- Мяу! - оглашает своё категоричное мнение кот, вытягивает заднюю лапу и, демонстративно отвернувшись, начинает вылизывать её.

Гермиона долго смотрит на Косолапуса, словно ожидая, что тот обернётся и заговорит человеческим голосом о том, что хозяйка всё придумала, и никакой пустоты из-за отъезда Оливии не возникло. Но кот по-прежнему, как и много лет до этого, молчит. И продолжает игнорировать Гермиону.

Женщина устало вздыхает, откладывает в сторону фотографию с изображением улыбающейся черноволосой девушки и берет в руки газетную вырезку, единственную не пожелтевшую от времени. С неё Гермионе приветливо машут рукой все та же черноволосая девушка с тёплыми карими глазами и светловолосый молодой человек. Заголовок статьи гласит: «Свадьба года: Оливия Снейп выходит замуж за Скорпиуса Малфоя».

- Жаль, Лапус, ты не видел лица Люциуса, - улыбаясь, произносит Гермиона спустя какое-то время, и в голосе её слышится ирония. - Единственный внук женился на дочери грязнокровки… Мир перевернулся, не так ли? - спрашивает у кота женщина. - Если бы кто-нибудь сказал лет тридцать назад, что придётся породниться с Малфоями, ты бы поверил? Вот и я не поверила бы… Это всё Северус… Он научил меня, что глупые предрассудки и детские обиды нужно оставлять в прошлом, что не нужно цепляться за них… - последние слова сказаны едва уловимым шёпотом. - Северус… Жаль, что он не дожил до свадьбы Оливии. Он бы гордился ею. К тому же, не каждый день единственная дочь выходит замуж, - Гермиона легонько гладит свадебную фотографию дочери на газетной вырезке. - Она была прекрасна, не так ли, Лапус? Знаешь, тот день - это самое счастливое воспоминание за последние несколько лет, - грустно улыбается миссис Снейп. - Она словно светилась изнутри, будто вся радость, всё счастье мира обрели плоть и кровь и стали ею…

- Мяу! - словно раздумывая над словами хозяйки, произносит закончивший вечерний туалет кот, перебираясь с ковра на кресло.

- Лапус? - откладывая в сторону газетную вырезку, зовет Гермиона. - Лапус, а ты помнишь нашу с Северусом свадьбу?

- Мяу! - недовольно откликается рыжий зверь и, отвернувшись от Гермионы, притворяется спящим.

- Лапус, а ведь ты, негодник, там был, - смеётся женщина, вызывая ещё большее недовольство у кота. - У меня даже вещественные доказательства есть, - добавляет миссис Снейп и берет в руки очередную фотографию. На ней, рядом с девушкой, облаченной в белоснежное подвенечное платье, можно увидеть пушистый рыжий хвост возомнившего себя великим охотником за свадебными конфетти Косолапуса. - Знаешь, Лапус, только дважды в жизни я видела блеклое подобие улыбки на губах Северуса, - поразмыслив, произносит женщина. - Он мог презрительно кривиться, плеваться ядом и говорить колкости, но никогда, ну, хорошо, почти никогда не улыбался. Мне иногда казалось, что его губы не предназначены для этого, что на нежность и тепло способны только глаза Северуса. И лишь в день нашей свадьбы и в день, когда родилась Оливия, мой муж улыбался мне. Наверное, тогда просто не было на Земле человека счастливее него… А ты как думаешь, Косолапус?

- Мяу! - отвечает кот, вновь выражая недовольство тем, что ему мешают спать.

- Лапус, Лапус… А ты помнишь выражение его лица, когда в гости к нам приезжали Поттеры и Уизли? - спрашивает после продолжительной паузы Гермиона и, не дождавшись от кота какой-либо ответной реакции, отворачивается к столу, начиная что-то искать там. - С Гарри и Джинни Северус всегда поддерживал отстранённо-вежливый тон, словно и не учил их когда-то в школе, придираясь по каждому пустяку, - улыбается своим воспоминаниям Гермиона. - А вот при виде Рона и Лаванды он делал такую презрительную мину, что даже старший Малфой позавидовал бы, - добавляет женщина и продолжает свои поиски. - А, вот, нашла! - восклицает она спустя какое-то время. - Фотография Олли и Лили: на ней они абсолютно одинаковые, - миссис Снейп смеётся, рассматривая изображение, с которого ей улыбаются две рыжеволосых зеленоглазых девочки. - Лапус, помнишь, как они втайне ото всех варили в туалете плаксы Миртл Оборотное зелье? История всплыла только из-за того, что Альбус Северус (Мерлин! Как же мой муж злился из-за того, что его имя будет носить человек по фамилии Поттер!) сделал эту фотографию, - улыбка не сходит с лица миссис Снейп. - Когда Олли приехала домой на каникулы, от гневных криков Северуса дрожали стёкла… Ты помнишь, Лапус?

- Мяу! - страдальческим тоном подаёт голос из кресла кот.

- А потом, наедине, - продолжает женщина, - Северус признался мне: он безумно горд тем, что дочь превзошла нас обоих, сварив Оборотное на первом курсе, - в голосе Гермионы тоже слышится гордость, смешанная со щемящей нежностью и тоской. - Лапус, а ведь ты меня опять совсем не слушаешь, - замечает Гермиона, откладывая фотографию и подходя к креслу, в котором вольготно расположился рыжий кот. - Лапус, а помнишь, как любил Северус читать именно в этом кресле? - спрашивает у своего питомца миссис Снейп. - И как часто он грозился выгнать тебя из-за того, что ты облюбовал «его место»?

- Мяу! - возмущается потревоженный кот, когда женщина поднимает его, берет на руки, а затем сама опускается в широкое кресло мужа.

- Всегда грозился… - шепчет Гермиона, легонько почесывая Косолапуса за ухом. - А потом произносил заклинание, чтобы убрать твою шерсть с обивки, устраивался возле огня с книгой и брал тебя на колени… Ты помнишь?

- Мууур! - отвечает разнежившийся в ласковых руках Гермионы кот.

- Знаешь, Лапус, порой я до сих пор не могу поверить в то, что он умер. Мне до сих пор чудятся его шаги по лестнице, в шелесте потревоженных сквозняком бумаг слышится его дыхание… Мне иногда кажется, что стоит обернуться, и он будет стоять рядом, - еле уловимым шёпотом произносит Гермиона и дотрагивается до серебристого обручального кольца, висящего на тонкой цепочке у нее на шее. - Шестьдесят - это для волшебника не возраст. Это пора зрелости, мудрости, понимания; пора, когда только начинаешь жить, осознавая, что счастье заключено не в призрачных идеалах, оно рядом, в улыбках любимых, в глазах детей и внуков. Но слишком мало волшебники отличаются от магглов, гораздо меньше, чем любили считать чистокровные снобы, - с горечью и болью в голосе говорит миссис Снейп, - И даже магическая медицина не так далеко ушла от маггловской. Она так же не умеет лечить людей, не желающих лечиться, так же не способна на чудеса и воскрешение мертвых. Остановка сердца, внезапная, без видимых причин - это одна из смертей, которую нельзя предсказать, особенно у такого человека, как Северус, - в глазах Гермионы появляются слёзы, а её пальцы все настойчивее теребят тоненький ободок кольца, иногда ненадолго задерживаясь на аккуратном камне. - Он никогда не жаловался на необъяснимые, странные, резкие, на хоть какие-нибудь боли в груди; но, должно быть, работа шпиона и прошедшая война оказали слишком сильное влияние и на его здоровье, а не только на судьбу, - женщина подносит руки к лицу и резкими, скупыми движениями, словно стесняясь своей слабости, вытирает влажные дорожки со щёк.

- Мяу! - жалобно мяучит Косолапус, тычась приплюснутой мордой Гермионе в живот.

- Да, я знаю, Лапус, знаю… - в ответ на его молчаливую поддержку произносит она, и слышно, как голос её дрожит. - Я помню, что обещала Оливии больше не плакать, - шепчет женщина, опуская кота на пол и поднимаясь из кресла; пальцы её возвращаются к прерванному занятию и снова начинают теребить и поглаживать обручальное кольцо. - Но теперь, когда мы остались совсем одни в доме, где все даже спустя столько лет напоминает о Северусе, сделать это очень трудно… Наверное, это и есть старость, Лапус, и я становлюсь сентиментальной дурой, но, глядя, например, на эти книги, я не могу не думать о муже, - Гермиона, подойдя к высокому стеллажу, любовно гладит книжные корешки. На некоторых значится имя Северуса Снейпа. Она берёт одну из книг, открывает на первой странице и углубляется в чтение. Спустя какое-то время её внимание привлекает кот, трущийся о её ноги в поисках ласки. - Лапус, а ты помнишь, как Северус писал эту книгу? - откладывая тяжёлый том в тёмном кожаном переплёте в сторону и поднимая на руки кота, спрашивает миссис Снейп.

- Мяу! - отвечает Косолапус.

- Это когда вы с Олли перевернули котёл в лаборатории, гоняясь друг за другом, - в голосе Гермионы нет ни грусти, ни прежней весёлости, только застарелая тоска.

- Мяу! - тычется хозяйке в плечо Косолапус. Гермиона в ответ легонько поглаживает пушистую рыжую голову.

- Хорошо, что тогда в котле был просто кипяток… Северус так перепугался, что даже не стал вас ругать, - произносит женщина и, подходя к столику с разложенными на нём фотографиями, усаживается в стоящее рядом кресло. - Мой бедненький, ты сильно обварился и только Северусу позволял лечить себя… Лапус, ты тоже по нему скучаешь? - задаёт вопрос Гермиона.

- Мяу, - грустно отвечает Косолапус, и в его глазах женщина видит ту же тоску, что, должно быть, и он видит в её взгляде. - Мяу, - добавляет кот, спрыгивая с колен Гермионы и направляясь к выходу из комнаты, и женщина догадывается, что Косолапус держит путь наверх, в спальню, где, подцепив когтями дверцу платяного шкафа, опять стянет с вешалки мантию Северуса и, свернувшись клубком, уляжется на ней спать…

Какое-то время Гермиона сидит в тишине, нарушаемой лишь треском поленьев в камине, и перебирает старые фотографии. Внезапно за окном раздаётся хлопок аппарации, слышится звон колокольчика над дверью, и звонкий девичий голос оглашает дом:

— Мама! Мама, ты где?!

- Ну, зачем же так кричать? - грустно улыбается вошедшей Оливии Гермиона. - Ты ведь прекрасно знаешь, что в это время суток я всегда сижу в гостиной.

- Мама, ты опять плакала? - укоризненно спрашивает девушка, опускаясь на колени возле ног матери.

- Олли, встань, там холодно, - пытается уйти от ответа Гермиона. К её удивлению, своенравная, как и отец, Оливия беспрекословно поднимается с пола и садится на подлокотник кресла.

- И всё-таки, мама, ты плакала, - обнимая Гермиону за плечи, произносит девушка. - Ты же знаешь, папа бы не хотел, чтобы ты грустила.

- Знаю… - тихо произносит миссис Снейп, и обе на какое-то время замолкают, погружаясь каждая в свои воспоминания. Тишину нарушает голос Оливии:

— Мама, а где Лапус?

— Наверху, спит.

— Опять разрешаешь ему спать на папиной мантии? Почему ты не наложишь запирающие чары на шкаф?

— Пусть спит… Лапус тоже скучает по Северусу…

- Мама, а что бы ты сказала, - после продолжительной паузы несмело начинает Оливия, - если бы кто-нибудь решил назвать ребёнка папиным именем? Тебе было бы неприятно его слышать в отношении кого-то ещё?

- О чём ты? - недоумевает Гермиона. - Если ты помнишь, одного человека уже назвали в честь твоего отца, и, в отличие от Северуса, меня всегда забавляло чувство юмора Гарри Поттера.

- Нет, мама, я говорю не об Альбусе Северусе! - смеётся Оливия. - Я о том, что бы ты чувствовала, если бы твоего внука назвали в честь папы?

— Олли?

- Мама, я беременна… Мы со Скорпиусом решили, что если родится мальчик, мы назовём его Северусом… - произносит Оливия, наконец, нарушая вновь возникшую тишину. - Мама?

- Иди сюда, - улыбающаяся Гермиона увлекает дочь к широкому креслу у камина. Обе женщины рассаживаются и говорят, говорят, говорят… Идиллию нарушает скрип открываемой двери: входит Косолапус. Приблизившись к Оливии, кот взбирается к ней на колени и, удобно устроившись, начинает утробно урчать в ответ на ласковые поглаживания хозяйских рук. Умиротворение, которое излучает Косолапус, напоминает обеим женщинам: несмотря ни на что, жизнь продолжается…

@темы: Библиотека, Битва на ТТП, Гермиона Грейнджер, Северус Снейп, Снейджер, Фики и переводы от Варежки, мини

   

Сокровищница драконов

главная